Лотос цветет даже в мутной воде –
Настойчив, смирен и покорен.
Цветок приоткрывши. Средь грязи и зла.
Он мастер, он щит, а не воин.
Лотос цветет, ожиданья храня,
Лелея вновь сказку о воле.
Лотос цветет, но Луна холодна,
А мир Поднебесной спокоен.
Лотос цветет, ожидая тот миг,
Когда будет сорван рукою.
Лотос расцвел. А те, кто срывал –
В Диюй растворяются тьмою.
М. Морган
♪ 蘇運瑩《時候 Moment》♪
Каждая история с чего-то начинается. Эта началась банально: с детского крика. И я могла бы углубиться в перечень недостатков, проступков отца маленькой Лианьюнь, но зачем? В мире так много зла, жестокости, безразличия, плохого, серого и чёрного. Зачем добавлять в эту палитру ещё один мазок льдисто-серого?
Отца в жизни девочки не было. Точка.
Был нереально красивый, сильный, большой и уютный брат и жадные встречи с ним, когда он вдруг появлялся весь такой родной, соскученный, до безобразия недообнимательный, самый лучший человек в мире. С ним у Лианьюнь была особая связь. Даже имя девочке дал брат - с пожеланием счастливой судьбы. "Лотос, пробивающийся сквозь грязь к солнцу" - как пожелание сохранения красоты и души чистой в любых ситуациях. И в этом имени заключалась вся любовь, забота брата, надежда на лучшее будущее для сестры. Когда Ю был рядом, было так уютно уткнуться лицом, обнять руками и никто не мог найти Юнь-юнь, когда она пряталась за могучую спину А-Ю. Её просто не было видно. Когда братик был дома, Юнь-юнь часто пробиралась к нему, устраивалась рядышком, в безопасности, и мечтала, сердилась, жаловалась, просто отогревала душу. Она прижималась доверчиво к А-Ю и будто исчезала из этого мира, будто растворялась в нём. Наслаждалась собственной защищённостью, впитывала в себя его силу. А он смотрел внимательно, слушал. Тёплый взгляд полнился пониманием и ласково улыбался. Это были лучшие моменты в детстве Юнь-Юнь. Светлая, добрая радость и никаких тайн. Рядом с ним Юне было естественно и спокойно. Братик всегда был для неё большим, надёжным, радостью и утешением, уголком тёплого, ласкового и немного неуклюжего понимания, к которому хотелось идти, с которым хотелось делиться. Он был самым родным. Но мало. Редко. Юна безумно скучала по нему.
Была ещё нежная, болезненная мать и редкие минуты наедине с ней, наполненные трепетной, хрупкой любовью, искренней заботой и словами, поясняющими что "он просто беспокоится обо мне", "он тебя любит", "он не умеет выражать чувства". И девочка до поры, до времени верила. Она верила что у них была счастливая семья, что вот ещё день и мама выздоровеет, а отец оттает, улыбнётся.
Чуда всё не случалось. Чем взрослее становилась Юна, тем реже отец подпускал её к маме. И тем больше она понимала его поступки, мотивы. Сперва девочка изо всех сил старалась заслужить его одобрение. Юнь-юнь отчаянно нуждалась в папе, ещё не понимая что ему на неё плевать. В девять лет бросила любимое рисование и взялась за китайскую каллиграфию, уже до 13 научилась писать в стиле Кайшу, Лишу и даже Чжуаньшу. Она была отличницей, старалась держать одежду в идеальном порядке, занималась гимнастикой. Сидела дома и читала запоем мировых классиков, ничего никогда не просила, старалась лишний раз не тревожить маму. Скучала по ней - находясь в одном доме, - но упорно следовала приказу отца не беспокоить. Ни с кем не сближалась в школе, чтобы никто ни за что не узнал что красивая картинка счастливой семьи - лишь дешёвая китайская подделка.
А потом Юну прорвало.
Она не видела маму уже почти пол года. Брат всё не приезжал. В последнее время он редко их проведывал, но почему-то на этот раз на душе было тревожно. Девочка толком не видела даже отца, ведь ел он на работе или с мамой, а она - одна. В груди рос колючий, мерзкий, тошнотворный ком протеста. Сперва она вернулась к обожаемому рисованию, подала документы на перевод в школу искусств, которые отец подписал не глядя, оплатил чек.
За месяц до своего тринадцатилетия, сидя на полу в дорого обставленной, неуютной спальне, она рыдала от ужаса: дикость, идиотизм, но она понятия не имела, как начинаются критические дни и что при этом идёт кровь, а не синяя жидкость - как в рекламе по ТВ. У неё не было близких подружек, с кем можно было бы это обсудить, Юна никогда не посещала сайты, освещающие эту тему, болела, когда в школе проходили эту тему и из смущения не стала читать сама. В тот день она ворвалась в кабинет отца, с руками и ногами в крови, будучи уверенна что умирает, и устроила ему первую и единственную истерику. Высказала всё, что о нём думает, проклинала, кричала что маме плохо из-за него, обещала что в последние дни жизни он будет один и умрёт, так и не поняв какой же он козлище, а под конец жалобно мяукнула: "лучше бы ты меня убил при рождении!" - и маленькой фурией вылетела вон, в свою комнату, чтобы "умирать спокойно".
Как итог: звонок обожаемому А-Ю, документы об опеке оформляются в настолько сжатые сроки, что всем становится очевидно то, насколько сильно отец хотел от неё избавиться. Но Юнь-Юнь не против, она снова ощутила робкую надежду. Девочка умирала от сочувствия, понимания насколько брату было больно, тяжело из-за потери руки, не могла скрыть переживания ведь она узнала об этом лишь при встрече. Она смотрела со страхом в его глаза...и накрывало теплом, любовью, силой. Как в раннем детстве. Как всегда. Маму она давно потеряла, привыкла по ней скучать. Зато теперь избавилась от проклятой фамилии отца, оборвала все связи, как она надеялась. И наконец была рядом с тем, кому не безразлична. Вместе они переезжают в ЗАТО, куда А-Ю перевели по работе.
Пробуждение в 14 - шок, ужас, переворот реальности с ног на голову. Буквально. Несмотря на то, что процесс был контролируемым, Юнь-Юнь была словно в кошмаре. Какая способность? Как повлияет на жизнь А-Ю? А на её жизнь?.. Незнакомое, стерильное помещение, чужие люди, ощущение что с ней что-то не так. И ни души рядом. После введения препаратов она всё ждала когда что-нибудь произойдёт, а потом... Обрывки воспоминаний, тело била незнакомая, крупная дрожь, по скованным напряжением мышцам словно ударил разряд тока и в какой-то момент с всхлипом она рванулась вверх, "упала" на потолок и там оставалась, пока уже бесчувственную Юну не сняли специально обученные люди.
Обретение способности ходить по потолку, стенам, воде и не только привели к развитию боязни высоты и страха что она во сне залунатит куда-нибудь не туда. Из пятиточечной фиксации перед сном Юнь-юнь до 20 лет использовала 3: ноги, одна рука. Сейчас, когда переживает стрессовые ситуации, на всякий случай достаёт старые-добрые ремни.
♪ 李玉刚 - 刚好遇见你 ♪
В остальном жизнь Лианьюнь пошла на лад. Общительная и весёлая от природы, девочка быстро обросла знакомствами. Тепличное воспитание, лучшие друзья - книги, вынужденная замкнутость сыграли свою роль: она не умела разговаривать слэнговыми словечками, была до зубовного скрежета воспитана, в меру скромна. Этим и выделялась на фоне прочих. Быстро получила беззлобное прозвище "интеллигенция", со временем превратившееся в "ци" с китайским налётом. Втайне от брата (ну, Юнь-юнь в этом уверена, а там кто знает) стала посещать курсы рисования. В старших классах попросила брата перевести её в школу искусств, под предлогом "там дешевле, а образование то же самое". Ну-ну. Поверил А-Ю или нет - автору сего опуса не известно.
Обучение контролю способности пугал, раздражал, но Юна твёрдо решила: глупо глушить её. А вдруг лекарства закончатся? Надо научиться с этим жить, иначе это как сидеть на пороховой бочке. Так что пока она не достигла уровня С, переживали оба: Юна и А-Ю, каждый по-своему.
Случались в их мирной жизни и неприятные моменты. В один сомнительно прекрасный день на горизонте всплыл "козлище". Звонок от мамы, взаимные слёзы, признания в любви. И вдруг всё оборвалось. В трубке тишина. А перед этим такой ласковый, заботливый голос отца, какого никогда не слышала Юна в свою сторону, уговаривал маму не перенапрягаться. Это был первый раз, когда Юнь-юнь сбежала из дома. В пустую студию, которую только сняла, чтобы выплакаться-выстрадаться подальше от внимательных глаз переживающего брата. Она не хотела тревожить А-Ю, не хотела заставлять его переживать, просто хотела выпустить эмоции и вернуться спокойной. Но кто же остановит её обожаемого, всемогущего А-Ю? Братик нашёл Юну. Не ругал, отчего было ещё тяжелее на душе. И очень стыдно, гадко, потому что, вопреки стараниям, заставила беспокоиться.
В искусстве у Юны всё складывалось поразительно прекрасно. Она всё чаще писала практически в абстрактном, экспрессивном стиле: мазки яркие, резкие, чёткие, контрастные, отражающие как внешние черты образов, так и эмоциональность художника в момент работы над картиной. Её работы были наполненными жизнью, сочными, с будто перетекающими из одного в другое образами, рассказывающими целые истории. Чем дольше созерцающий вглядывался, тем больше мог рассмотреть, прочувствовать. В школе искусств Юна посещала уроки истории живописи, всё, что связано с живописью, но сама не писала. Она общалась с теми, кто учился в этом направлении, расспрашивала что да как. Никому не говорила что пишет, не показывала картин. За три года в маленькой светлой студии скопились её работы, составленные на вертикальных стеллажах штабелями, были развешаны по стенам, несколько незаконченных работ стояли на мольбертах. Юнь-юнь обожала писать. Но не верила в себя, не хотела чтобы кто-то увидел её картины. Боялась...безразличия. Она слишком любила живопись, не пережила бы подобной реакции. Ничьей.
В 21 Юна настояла чтобы устроиться на подработку. Аренда Студии была не дешёвым удовольствием, нужно было переехать в более просторное помещение. Да, у А-Ю денег было предостаточно, но она ведь уже взрослая. И работа в галерее это познавательно, пригодится в будущем. Зря что ли она училась в школе искусств?
А так. Жизнь шла своим чередом. В семье Чэнь два человека. Большой А-Ю и маленькая "младшая". У А-Ю есть только "младшая". У "младшей" есть только А-Ю. Стереотипная история, которая считается клише даже на ТВ и в безмозглых романчиках на один вечер. Но им всё равно. Их мирок идеален.
