Я, конечно, не из этих, с дарами всякими. Но два десятка лет на ферме даром не проходят. Там, где кормишься с земли, руки, глазомер и голова должны работать быстрее, чем бешеный бык успевает передумать.  Начнем с верховой езды. Я в седле раньше, чем пуговицы научился застёгивать. Лошадь чувствую как себя, её дыхание, каждую мышцу, даже настроение по движению ушей. Могу без уздечки, одними коленями да весом управлять. На родео и быков седлал, не раз места брал. А если прижмёт, лошадь для меня и укрытие, и таран. На ней можно спокойной уехать. Лошади мне верят, я им тоже.

В стрельбе, уж простите, ни один обычный человек со мной не сравнится. А иные аберранты с их боевыми штучками тоже позавидуют. Револьвер свой, который я ласково называю «Спокойной ночи» (кольт сорок пятого), я знаю как свои пять пальцев, и свою любимицу, рычажную винтовку производства Винчестер просто обожаю. Стреляю с обеих рук, с бедра, лёжа, в седле на полном скаку, в общем нет такой позы, из которой я бы не смог выстрелить и попасть. Реакция у меня как у гремучей змеи, вы может и увидите, но среагировать есть шанс не успеть. На турнирах прозвали «Ветром», так как люди видят только, как я револьвер опускаю, а пули уже в мишенях. Автоматы эти современные или пистолеты...Расцениваю их как пластмассовые игрушки с капризной начинкой. Отдача у них какая-то неправильная. Не моё то.

А ёщё я могу похвастаться несколькими вещами:
1) С пятидесяти метров монету в воздухе подшибал. Спорили в салуне и ящик виски выиграл.
2) Барабан меняю за две секунды, даже не глядя.
3)До цели расстояние определяю с пары шагов, ветер на ходу поправляю — чутьё.

Немного умею в рукопашный бой. Никаких там карате. Только суровый ковбойский замес. Дрался постоянно с братьями, в барах и салунах, на ярмарках в кулачных стычках. Силы у меня достаточно, чтобы быков гонять, плечи и спина накачанные, могу взрослого мужика за шкирку одной рукой удержать. Драться без нужды не люблю, ведь всё можно решить сначала по-хорошему. Ну а если прижали, в ход идут лоу-кики, захваты и объятия такие, что без сломанных рёбер не выбраться. Выносливость у меня будь здоров. С шести утра до заката на ногах  вот и весь фитнес. Часов по четырнадцать-шестнадцать могу косить, тюки таскать, заборы чинить, корма грузить. Мышцы сухие, жилистые, я не культурист, но волом работать могу. Жару и холод переношу легко (прерии закаляют), сутки в седле без сна просижу, а потом ещё лассо побросаю. Синяки, растяжения для меня не страшны, организм привык, заживает быстро.

Лассо и верёвка. Тут я почти дзен достиг. Петлю на рог быку с пятнадцати метров накину на бегу, в сумерках, даже с завязанными глазами (проверял, от скуки). Десяток узлов знаю: от простой восьмёрки до бычьего. Лассо не только скотину ловить, но и противника обезвредить могу, за ногу затянуть, да повалить. В хозяйстве верёвка тоже пригодится: тент натянуть, груз закрепить, лестницу соорудить. А ещё я обожаю ремонт старой техники. Тракторы семидесятых-восьмидесятых, старые «Форды», плуги-бороны, с ними я на «ты». Диагностирую на слух. Варю сваркой, паяю, клепаю, детали на станке точу (простом, без электроники). Запаску на колёсах быстрее, чем пит-стоп в Формуле, меняю. Для меня двигатель этоживая душа, её слушать да чувствовать надо. И иногда ласково ругать. Плотницкая работа одна из моих любимых. Сарай на ферме сам срубил, кривовато вышло, но десять лет стоял и до сих пор стоит. Гвозди забиваю так, что не согнёшь, доски стругаю, рубанком дружу, кровлю и заборы чиню. Стол сколочу, дверь починю. Архитектор из меня, конечно такой себе, но хозяин домовитый.

Фермерство. Всё о скотине знаю: от выбора быка до кастрации и болячек. Роды у коров принимал, жеребят выхаживал, беременность животины примерно могу определить. В травах кормовых, сенозаготовке, севообороте разбираюсь. Зерно на вкус и цвет оценю. К сожалению, учился на отцовских и дедовских ошибках. Касаемо еды, я предпочитаю старую добрую ковбойскую кухню. Изысков не надо, но сытно и вкусно. Лучшее — стейк на огне, прожарки «rare» или «medium rare». Похлёбку в котелке сварю, бобы с беконом, яичницу с салом, печёную картошку. А мультиварка или аэрогриль или ещё какая-то навороченная хреновина — уж увольте. Панель варочная для меня — ступор. Дома у нас с Эммой просто: она командует, я исполняю. Но если она устала или заболела, иду к плите и кормлю её, даже если и не совсем понимаю, как она готовит.

Выживание в дикой природе получены вынуждено, пока я жил в прерии. По звёздам ориентируюсь, костёр без спичек смогу забацать (трут да кресало мне в помощь), грибы-ягоды съедобные знаю, воду в прерии добуду. В Нортбэе это вряд ли пригодится, но могу пешком несколько десятков вёрст по пересечёнке без карты, ориентируясь по солнцу, ветру и своей голове. Грузовики, тракторы, пикапы с механикой — любые колёса с мотором веду отлично. На автомате тоже справлюсь, но ворчу, что дороги не чувствую. Мотоциклы, особенно чопперы, мои любимцы.  У нас на ферме старый «Харлей» был, отец по полям гонял. А вот электрокары и эти, с парктрониками да сенсорными панелями... Куда нажимать? Где кнопка? Что за экран? Беспомощный я там.

Слабые места. Куда ж без них.

Электроника и всё это цифровое. Тотально. До смешного. Планшет для меня «магическая дощечка, взрывается от неправильного прикосновения». СМС отправляю голосовыми, потому что печатать на этой клавиатуре как блох в рукавицах ловить. Говорю только на английском, да и то с техасским акцентом. Французский Эммы для меня словно сирены поют. Красиво, но ни слова не понятно. Дипломатичность — не моё. Режу правду-матку в глаза, даже когда лучше промолчать. Считаю это достоинством. Но иногда оно мне выходит боком. Городская навигация боль моя дырка. Без GPS (которым я пользоваться не умею) я теряюсь в большом городе. Нортбэй для меня стал лабиринтом из стекла и бетона. Ориентируюсь по вывескам или приметным вещам или же держусь за руку Эмми.