Ты из тех, кто после боя проходит по полю и добивает раненых. Не из жестокости и исключительного садизма, а эффективности ради. У тебя в блокноте (да, бумажном, больной ты ублюдок) на каждого такого раненого своя строка: стоимость лечения, вероятность инвалидности, потенциал как информатора, риск мести. И если параметры и цифры не бьются, ты делаешь то, что должен делать хороший экономист: сокращаешь издержки. Одним точным выстрелом или скриптом, вдруг ты нетраннер

Ты не холодный циник, ты прагматик с душой пожарного, который тушит чужие костры бензином. В тебе живет не тишина, а приглушенный рёв. И весь твой лоск, вся эта милитеховская выправка — просто капсюль, сдерживающий детонацию. Ты можешь разнести полквартала, чтобы спасти одного своего, а потом с тем же спокойствием подписать приказ на обнуление целого отдела, потому что цифры сошлись не в их пользу. Твоя харизма — это оружие, а твоя прямолинейность — стратегия. И единственное, что ты прячешь от Найт-Сити по-настоящему, так это свою усталость.

А я та, на чей стол лягут все эти твои оптимизированные издержки в виде аккуратных строк в отчете для "Арасака". И встретимся мы там, где ты будешь жечь чужие синапсы и мосты, а я буду находить того, кто тебе продал информацию. Мы будем соперничать и подставлять друг друга с изощренным удовольствием, потому что нет слаще победы, чем переиграть равного. Но мы будем и помогать друг другу с убийственной вежливостью, потому что иногда твой хаос безумно полезен в зачистке моего поля, а моя точность способна решить парочку твоих проблем. Мы будем выставлять друг другу счета, ненавидеть и крушить в страсти гостиничные номера с синяками, царапинами и хриплыми признаниями на ухо. И, конечно, утром мы будем делать вид, что ничего не слышали и не говорили.

Давай ломать друг другу жизнь.

Заявка в пару, лавхейт, вот это всё родименькое
Имя можно менять, этот чертяка еще нигде не упоминался, внешность тоже обсуждаема.
От меня третье лицо и отсутствие птицы-тройки. Посты месяцами не держу, на неделю не пропадаю. Напоминать о долгах не привыкла и вообще не тороплю и не ревную. От тебя прошу интереса к персонажу и желание развивать его не только в отношениях со мной, а также такого же легкого чиллового отношения к игре и общению. Если что, с лором всем миром поможем. Всё, обняла, приподняла, жду <3

Когда молодой солдат "императорской" армии "Арасака", Такемура Горо, заступает на службу к Сабуро, он даже не уверен, что Ханако существует на самом деле. Только когда Такемуру допускают до токийского дома Сабуро, Ханако впервые проступает на полотне реальности живым человеком, а не наброском из слухов и домыслов. Волей-неволей абстракция обрастает деталями - и для Ханако тоже.

Ханако всю (пока недолгую) жизнь живёт среди гордых, упрямых, опасных, недоступных и подчёркнуто уважительных существ в костюмах и униформе, её радует этот слегка неотёсанный грубиян: глоток свежего воздуха, право слово. Она (конечно, пока напрямую не смотрит отец) приходит поболтать с Такемурой, когда тот приезжает вместе с отцом домой, в Токио, игнорирует его демонстративный бойкот. Такемура нехотя, постепенно даёт слабину под напором её решительной непосредственности.

Сабуро всё это не пресекает: собака, лояльная всей семье, уж точно не сорвётся с цепи.

Четвёртая корпоративная подкашивает всю "Арасаку" - снаружи и изнутри: за личной трагедией, смертью Кэя Арасаки, следует серия беспорядков, терактов и покушений на высшие корпоративные эшелоны. Синтаро Такаяма, личный телохранитель Ханако в те годы, выбывает из строя, предотвращая одну из таких атак. Сабуро решает снова спрятать своё самое ценное сокровище, хотя бы на время, и доверяет эту задачу своему самому верному псу.

В этом путешествии, застрявшие в лимбе между войной и привычной жизнью, Ханако и Горо впервые нарушают табу.

Сабуро надеется через Ханако породниться с семьёй Императора. Он старый лис, и за свою жизнь сам имел немало интрижек; капризы молодости его не смущают. Очень даже наоборот: Сабуро точно знает, что, когда придёт время, дочь не посмеет ослушаться, а чувства Такемуры к Ханако станут гарантией неподкупности первого. И, конечно же, рычагом давления.

Такемура заперт в клетке теперь не только из долга, но из эфемерности своих чувств, невозможности прожить куда более счастливую жизнь. Босс обращает всё больше внимания на долгие взгляды влюблённых: кто бы мог подумать, что юношеская страсть не пройдёт, а только окрепнет. Такемура чувствует, что старик становится всё более параноидальным, непримиримым и резким. И не только в делах - даже мысль о Ханако, любимой дочери, единственном продолжении любимой жены, всерьёз и надолго принадлежащей другому мужчине, пусть даже и Императору, становится для Сабуро невыносимой.

Ханако превращается из разменной монеты для политических игрищ в послушницу своего собственного отца.

Политическое давление на Ханако растёт. Интриги, попытки навредить то в целом дзайбацу, то конкретно фракции Кидзи, то Сабуро лично (через единственную любимую "вещь") тоже вырастают по экспоненте. Старый телохранитель Ханако окончательно жертвует своей жизнью, подводя черту под десятилетиями безукоризненной службы.

Сабуро проницательное чудовище, он знает, что Такэмура даже сейчас готов сделать всё ради безопасности дочери босса. Сабуро не может поручить настолько ответственную задачу вспыльчивому идиоту-сыну, и обращается к Горо с требованием-просьбой: найди достойную замену покойному Такаяме.

Из всех злых, острозубых псов Арасаки Такемура выбирает того, кто похож на него самого в юности - такого же фанатичного, "чистого". Сандаю Ода - его ученик, и ему он может доверить безопасность любимой женщины. Горо едва не самолично приводит Оду к дверям спальни Ханако, чтобы она не осталась одна: ни против всего мира, ни в тишине своей комнаты.

Ханако это - неужели Такемура сдаётся? - конечно же, ранит. Она подмечает подводные течения за принятыми решениями, и не_смотрит на Горо уже с негодованием и обидой. Но Такемура не видит другого выбора. Босс не собирается покидать земную юдоль, наоборот - он планирует царствовать вечно. Получается, что нет смысла лелеять даже призрачную надежду на лучшее будущее. Потому что это, выходит, всё равно, что жить в самом настоящем аду. Они ведь никогда не смогут быть по-настоящему вместе... если только небо не рухнет на землю.

И вот, оно рушится: Сабуро Арасака мёртв. Начинается гражданская война в "Арасаке".

Зову играть в долг, чувства, сукияки вестерн нуар, моно-но-аварэ всякое, трэш-пиздец привилегированной прослойки общества, разогретую банку с гадюками и #всёсложно. Если тройничок - то никаких третьих колёс: в этой тележке все нужны и важны.

Для Горо-Сандаю динамики у меня тоже есть коварные мысли, замешанные на дихотомии ученик/учитель, когда оба связаны слишком многим, доверяют друг другу, но со временем между ними появляется трещина, трещина перерастает в пропасть, а в этой пропасти - желание ученика выйти из тени учителя, доказать свою самость, и попытка учителя не предать. Ханако, к тому же, пожившая больше пятидесяти лет, хочет не хочет, а будет манипулировать обоими. Сближается ли она с Одой назло Такемуре или Ода действительно - улучшенная версия Горо? Не портит ли Ода, до фанатизма преданный, жутковатый в общем-то человек, - Ханако? Может ли быть так, что кто-то нашептал Оде, что Такемура слабеет? Не превращается ли лучший ученик Такемуры в инструмент, созданный, чтобы заменить Такемуру и наказать его за грехи прошлого?

Обо мне: пишу в среднем от 3 до 4к, птицу-тройку не использую, но если тебе хочется - не проблема. Не против лапса. Скорость - 1 пост в неделю, могу чаще, могу реже, подстраиваюсь под игрока, чтобы всем было комфортно (себя тоже не обижу). Флудить не заставляю, в тг насильно не тяну, но будет классно, если между нами будет не только игра, но и какое-никакое общение.

Всё обговариваемо, ничего не прибито гвоздями, ты главное приходи ковырять эти (не)весёлые концепты, буду носить тебя на руках.